Меню
16+

«Маяк Севера» – общественно-политическая газета Туруханского района Красноярского края

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 72 от 23.10.2020 г.

ЮРИЙ МАЛЫШЕВ – ЛАУРЕАТ ПРЕМИИ ВСЕРОССИЙСКОГО КОНКУРСА

В этом году в Красноярске прошел Всероссийский литературный конкурс имени Игнатия Рождественского, посвященный 110-летию со дня рождения именитого сибирского поэта

Среди писателей и поэтов, любителей и профессиональных авторов, проживающих на территории России, это литературное состязание вызывает огромный интерес. В 2020 году на соискание премии было подано более 400 заявок из 171 населенного пункта всей страны.

Авторы-любители из Туруханского района второй раз принимают участие в этом именитом конкурсе. Но только в этом году наше участие было удостоено премии конкурса. Среди победителей – лауреатов премии наш земляк, автор-самородок Юрий Семенович Малышев. Его рассказ «Гарь на Немтуге» отмечен дипломом II степени.

Награждение победителей пройдет на Всероссийском литературном фестивале «Книга. Ум. Будущее», который состоится в г. Красноярске в апреле 2021 года.

Управление культуры и молодежной политики администрации Туруханского района, коллективы МБУК «Краеведческий музей Туруханского района» и МКУК «ТМЦИБС», «Творческое объединение туруханцев», односельчане искренне поздравляют Юрия Семеновича Малышева с громкой литературной победой! Желаем Юрию Семеновичу новых творческих замыслов, их счастливых воплощений, любви и признания благодарных почитателей и, конечно, побед!

Константин Гончаров, руководитель управления

культуры и молодежной политики

администрации Туруханского района

РАССКАЗ

«ГАРЬ НА НЕМТУГЕ»

«Я заблудился. А виновата во всем пасмурная погода. Вообще-то я ориентируюсь в тайге хорошо, родился и вырос в знаменитых Муромских лесах. Тех самых «заколдованных и дремучих». Но тут что-то совсем оплошал. В избушке на ручье оставил свои пожитки, еду и налегке с одним пустым ведром отправился собирать бруснику. Хорошо, что по привычке спички и курево взял с собой, нож на боку, ружье и десяток патронов прихватил тоже. Обул сапоги на босу ногу, портянки развесил для просушки, в легкой куртке и кепке поднялся из распадка, где находилось зимовье, на склон сопки. Здесь, в сосновых борах, очень много спелой и крупной брусники. Попадались такие места, что глаза разбегаются во все стороны, все красно от обилия ягоды. Особенно много ее было вдоль лежавших на чистом и светлом ягельнике старых валежин. Обойдешь пару-тройку таких валежин вокруг – и чуть ли не полведра уже есть. Ягоду я набрал быстро, пора бы и в избушку возвращаться, и, распрямив спину, я огляделся.

День пасмурный, солнца нет, а вокруг все одинаково. Но я-то знаю, что избушка где-то внизу в распадке. Находился же я на склоне сопки, почти на самой ее вершине, значит, надо идти вниз. Во время сбора брусники пришлось покружиться, и так закрутился, что совсем потерял ориентиры. Ну, думаю, пойду на просветы, ведь там, где небо видно на горизонте, а не над головой, и есть низина или распадок. Короче говоря, бродил, бродил я с полным ведром в руке от просвета к просвету по сосновому бору, да и закрутился совсем.

В солнечный день я без проблем добрался бы до избушки. Но сейчас все небо в сплошных темных тучах, только дождя мне для полного счастья и не хватало. Все еще надеясь на удачу, я подумал, пораскинул мозгами и, выбрав одно направление, бодрым шагом направился именно туда. Высматривая намеченные заранее ориентиры, какое-нибудь приметное дерево, углубился в нескончаемый сосновый бор. Уже спустился с сопки, сосны закончились, и передо мной оказалась большая равнина, заросшая труднопроходимым чернолесьем. Тут до меня дошло, что иду совсем не туда, и как сигнал к дальнейшим действиям под ноги попалась большая куча «брусничного варенья». Это был медвежий помет. Свежий, покрытый блестящей глазурью, значит, не я один собираю здесь бруснику.

Решение пришло сразу, с некоторым сожалением я бросил на густой темно-зеленый мох надоевшее ведро, отчего брусника красиво рассыпалась, как на каком-нибудь старинном натюрморте. И тут я понял, что влип основательно. И выбраться из этого черного леса будет непросто.

Паники не было, просто брала досада на то, что ночевать придется где попало, под елкой, а не в уютной, с таежным комфортом избушке. Да и еды со мной нет никакой. В каком направлении мне пойти, куда податься, ничего не было понятно. Если бы солнце вдруг появилось на небе, а то заволокло все и, видимо, надолго. А идти надо. И я пошел туда, куда смотрели мои глаза. Лез через чащобу напролом, часа два пер, как танк, не останавливаясь. Черный лес все не кончался. И вдруг впереди какой-то обширный просвет. Или болото, или просто низина. Но это оказалась огромная гарь. Насколько охватывал глаз, она раскинулась во все стороны, уже поросшая лиственной породы молодняком. В центре ее маяком торчала небольшая конусообразная сопка, не тронутая огнем. Я ломанулся туда. Продираться через горельник дело не простое, на каждом шагу валялись обугленные стволы деревьев и торчали высокие черные пни. Гари – это любимое место обитания для лосей. То тут, то там попадались сохатиные лежки, примятая трава и крупные коричневые «орешки» лосиного помета.

Больше часа я шел, пока не добрался до зеленого островка, сопки конусообразной формы. И на вершине ее я разглядел топографический знак – вышку, построенную из тонких, добела высохших бревен и жердей. На самом верху этой вышки – небольшая площадка. Оставив внизу ружье, по ненадежной и шаткой лестнице из жердей я добрался до самого верха. С приличной высоты вышки обзор был прекрасный. Во все стороны до самого горизонта – сплошная волнистая тайга. Горбатые сопки, распадки и даже край этой обширной гари виден был хорошо. Когда я слез с вышки, недалеко из травы фыркнув крыльями, вспорхнули два не пуганных рябчика. Уселись на ближайшую сосну и беспокойно запиликали.

Когда я подстрелил одного, второй не слетел и не шелохнулся, добыл и другого, еще тепленьких засунул их за пазуху и подумал, что в крайнем случае голодать мне не придется. У меня оставалось еще восемь патронов. Два пулевых и шесть заряженных дробью. Не так уж и плохи мои дела. Спички есть, курить еще полпачки «Беломора». Ничего, бродить можно. На худой конец я все равно дойду до Ангары. Мимо нее никак не проскочу, если все время буду идти на восток. Через два–три дня доберусь. Но мне надо попасть в избушку.

Карта местности у меня в голове. Я знал расположение рек, ручьев и охотничьих троп. Знал, где находятся другие промысловые избушки. Вся проблема была в отсутствии солнца. Пионерские приметы из школьного природоведения по определению сторон света в глухой тайге не годятся. Они здесь просто не работают. Вся надежда на солнце или на компас, которого у меня нет. Ночью можно определить по звездам, но ждать темноты почему-то не хотелось. Я совсем успокоился, покурил, на очищенной от черного горелого налета земле нарисовал по памяти карту и стал размышлять. Вот речка Невонка, вот тропа, а вот речка Немтуга, а здесь избушка, где остались мои пожитки и еда. И вдруг я вспомнил, что несколько лет назад на речке Немтуге был большой лесной пожар. Туда еще из Усть-Илима от всех организаций отправляли людей на тушение пожара. Пораскинув мозгами, я понял, что передо мной и есть эта самая Немтугская гарь. Тут я совсем повеселел. Все встало на свои места, я понял, где нахожусь, и теперь главное – определить стороны света. И тут Бог меня услышал.

Как по мановению волшебной палочки, на небе между облаками образовался небольшой разрыв, и мелькнуло долгожданное ясное солнышко. А мне только это было и надо. Радостно вскрикнув, закинул ружье за спину и выбрав нужное направление, решительно тронулся в путь. По своей мысленной карте я определил, откуда и куда тянется охотничья тропа, а уж мимо нее я не промахнусь. Спасибо небесному светилу! Правда, оно исчезло снова, затянутое черными тучами, но мне хватило одной минуты, чтобы сориентироваться в обстановке. И опять, выбирая впереди приметные цели, чтобы не терять направление, я с новыми силами ломился через непроходимые дебри. Брел по склонам сопок, переходил распадки с небольшими ручьями. Я уже понимал, что эти чуть заметные ручейки – притоки речки Немтуги. Но мне туда не надо. Я должен пересечь тропу, а по ней дойти до избушки, где оставил свои пожитки.

Начинало темнеть, а я все ломился через тайгу, стараясь не сбиться с направления. Когда стемнело совсем, уже было невозможно ориентироваться по приметным деревьям, и я шел почти на ощупь. Но я уже чувствовал, что скоро будет тропа. И в кромешной темноте моя нога наступила на что-то твердое. Тропа! Я встал на нее обеими ногами, до того надоел мне выматывающий последние силы густой мох, что просто захотелось постоять на чем-нибудь твердом. Прокричав «Ура!», я присел на подвернувшуюся валежину рядом с тропой, покурил. Минут двадцать отдохнул и, собрав еще оставшиеся силы, медленно пошел дальше по тропе.

Эти таежные тропы, выбитые во мху за десятки лет копытами вьючных лошадей, имеют форму довольно глубокого корыта и вообще похожи на канаву, дно которой утрамбовано до твердости асфальта. Потерять такую тропу в темноте почти невозможно. Ноги сами чувствовали, куда наступать. Только еще через три часа, глубокой ночью, когда уже светлел восток, я в крайней усталости добрел до своей избушки. Опустился, почти упал на порог и долго сидел, наслаждаясь покоем. Сколько же верст я отмотал по бездорожью? Кто их считал? Если судить по времени, проведенному в пути, то немало.

В общей сложности почти без отдыха, голодный, я был на ногах весь день и ночь, и потому спал как убитый. Вот сходил налегке за брусникой! В сапогах на босу ногу! С тех пор я таскаю с собой компас. Так, на всякий случай. Хоть пользоваться им почти не приходилось. А таежный опыт с годами появился».

Юрий Малышев

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

5