Меню
16+

«Маяк Севера» – общественно-политическая газета Туруханского района Красноярского края

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 64 от 30.10.2019 г.

НОВАЯ РОДИНА – СЕВЕР

Ежегодно 30 октября отмечается День Памяти жертв политиче­ских репрессий, утвержденный Постановлением Верховного Совета РСФСР № 1763/1-1 от 18.10.1991 г.

В период массовых политических репрессий с 1929 г. по 1960 г. на территории Красноярского края находилось в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении около 600 тыс. лиц, репрессированных по политическим мотивам (данные без учета Краслага и трудовой армии).

Репрессиям подвергались целые группы населения как за политические и религиозные убеждения, так и по социальным, национальным и иным признакам. Среди них были такие категории репрессированных:

– раскулаченные, выселенные в 1929-1935г.г.;

– немцы, выселенные в 1941-1942 гг. из бывшей Автономной Советской Социалистической Республики немцев Поволжья (АССР НП) (сейчас это территории Саратовской и Волгоградской обл.), Ленинградской Московской обл., Кабардино – Балкарской и Северо- Осетинской АССР и др. населенных пунктов;

– калмыки, выселенные в 1943г. из Калмыцкой АССР и Астраханской обл.;

– поляки – «осадники», выселенные в 1940г. из Западной Украины, Западной Белоруссии;

– члены семей изменников Родине;

– лица, попавшие в годы Великой Отечественной войны в плен и поступившие на службу в РОА (Русская освободительная армия);

– сектанты, иеговисты; – те которые были осуждены по политическим мотивам и отбывавшие наказание в Норильском ИТЛ, Краслаге, и другие категории репрессированных.

Жительница Туруханского района предоставила воспоминания своей родственницы – Елизаветы Карловны КОСМЫНИНОЙ (ПАПСТ), которая была переселена вместе с семьей в Красноярский край.

«Родилась и жила я в г. Энгельс Саратовской области. 3 сентября 1941 года вместе с 14-летней сестрой Лидой, мамой и папой (Карл и Амалия ПАПСТ) нас выслали из г. Энгельс в Сибирь за то, что мы были немцами. Мои одноклассники провожали нас и бежали за поездом. В нашем классе было много немцев, но мы все дружили и никогда не делили друг друга по национальностям. Вместе с нами выслали нашего старшего брата Володю (работал шофером) и его жену Александру. Нам ничего не разрешили взять с собой, только самое необходимое. Мы оставили наш дом, всю мебель и вещи. Везли нас в Сибирь в товарных вагонах, предназначенных для перевозки скота (по данным ИЦ УВД исполнительного комитета Саратовского областного совета народных депутатов – эшелон № 833). Привезли в Минусинск, затем в с. Мало – Имыш Ужурского района. Володю забрали в Трудармию, затем расстреляли, его жена и родившаяся дочка умерли от голода. Меня, Лиду и наших родителей через полгода увезли на Север, говорили, что не надолго на рыбалку, но оказалось отправили на 5 лет. На пароходе нас довезли до Большого Порога, а затем пешком мы шли до озера Онека (на самом деле поселение находилось находилось на р. Ирбэ, которая впадала в озеро Онека). Нас сопровождали эвенки и мы бежали за оленями. По дороге есть было нечего и мы питались ягодой. На Онеке стоял один домик и нас всех, стариков и детей, заставили строить себе жилье. Из жердей молодых березок строили мы себе домик. Сначала выкопали яму, затем поставили туда жерди и их обложили «кизями» – это земля с травой, крупнее кирпича. Сделали нары, стол из жердей, вместо порога положили чурку. Печь была сделана из булыжников, который был на берегу реки. В этой норе мама и папа прожили до своей смерти и умерли от голода. В марте 1944 года умер мой отец. В конце 1944 года меня и остальную молодежь отправили на озеро Хупури на рыбалку, всем было от 12 до 18 лет. Меня назначили приемщицей рыбы, так как у меня было образование. Жили мы в одном доме все вместе, кругом была тайга и ни одного человека на многие километры. Так мы прожили до марта 1946 года и никто из нас не знал, что война уже закончилась, а я не знала, что умерла моя мама и мы с сестрой Лидой остались сиротами. В июле 1946года нас вывезли на оленях в п. Тура Эвенкийского района на поселение, каждый месяц мы с сестрой ежемесячно ходили на отметку в милицию, как ссыльные поселенцы и лишь в 1956 году всех переселенцев реабилитировали. Кроме немцев с нами в ссылке были евреи, эстонцы, латыши, греки, поляки, чеченцы, иранцы, украинцы.

Мой брат Андрюша был военным хирургом, в годы репрессий в 1937 году был арестован, объявлен «врагом народа» и впоследствии осужден по надуманным основаниям. Он сбежал во время войны из тюрьмы и 16 апреля 1942 года его расстреляли в г. Свердловске. Место захоронения мы пытались выяс­нить, но никаких сведений нам не дали. В 1956 году сотрудники КГБ обратились к нам с сестрой и сообщили, что если живы наши родители, то они будут получать пенсию за потерю Андрюши, так как он был незаконно осужден и посмертно реабилитирован. Ему было 29 лет 5 месяцев и один день.»

Для сестер Елизаветы и Лидии ПАП­СТ Эвенкия стала второй Родиной.

В августе 2019 года сыну и правнуку Елизаветы Карловны удалось добраться до места поселения ссыльных немцев на р. Ирбе. Мало, что осталось от бывшего поселения, нашли лишь остатки от той единственной рубленной избы, ледника и причала. Родственники смогли раскопать обрушившуюся землянку и найти печь, сложенную из плоских камней с берега озера. Не сбылась давняя мечта найти место захоронения родных Амалии и Карла ПАПСТ. Ничего не пощадило безжалостное время: остается только предполагать по рассказам, где было расположено кладбище. Пока не реализован и еще один замысел родных – размещение на месте поселения на р. Ирбэ памятной доски.

Тяжела была судьба каждого ссыльного. Оставила воспоминания о своем детстве и Мария Яковлевна ЛИДЕР (ЛЕНЕШМИДТ), которая также была переселена в Сибирь и жила на Онеке:

«Жили мы недалеко от Саратова. Кантон – это называлось по-немецки деревня Гук. Жила с матерью, отца в 1937 году посадили, забрали и все. Ни письма, ни слуху, ни духу. Мы совсем не знали, где он, куда делся.

Я одна была у мамы, нас сослали в Сибирь, в Красноярский край, Боградский район, деревню Черемушки. Распределили по домам. Там две женщины, братья у них были на фронте, и нас с мамой к ним заселили. Они хорошо к нам относились, говорили: «Война!» Такие душевные люди… Осенью сразу картошку, где осталась в огороде, собирали. Давали нам по 20 кг пшеницы, делали муку. Жили неплохо в Сибири. Но лишь одну зиму нам пришлось там прожить, потом сюда, на Север отправили.

Мы приехали на Большой Порог, дальше на Онеку перекинули ловить рыбу. Жить там совсем негде было, поэтому собрались четыре семьи и поставили барак. Давали нам 600 г. хлеба и сахар, голод был, что говорить. Конечно, нам жилось трудно очень. Ну, дома вещи кое-какие собрали, а скот и дом, все осталось. Но нам говорили, что получим в Сибири то, что оставили, бумагу давали, что все вернут. Но как же могли дать? Война. Так и жили.

В 1946 году я уже в Туру приехала. Мама умерла на Онеке, я одна осталась, меня отправили на о. Куперим рыбачкой. В 1953 году вышла замуж за Р.Я. ЛИДЕРА. Он из другой деревни был. О своей прежней жизни родным стараюсь не рассказывать. Мне было всего 13 лет, когда нас сослали. Про дом я даже не думаю, нет. Мы привыкли тут. Теперь здесь наша родина, считай, почти… Столько лет в Эвенкии жить, конечно, родина.

Всякие люди были. Некоторые были, я помню, обзывали – фрицы. Когда приехали в 1945 году, подъехали на пароходе, женщина одна стоит и ребятишкам говорит: «Бросайте в них камни, они фрицы!» А я даже не знала, что такое фриц. Я говорю Соне КРАЙЗЕ: «Что это?» А она: «А ты что, не знаешь? Во время войны так друг друга обзывали». Мать ребятишкам говорила камни бросать, потому что мы фашисты, а мы смеялись. Мы молодые были, какие же из нас фашисты? Мы же дети, причем тут мы, если – война!

Когда нас увозили с Поволжья, мама очень плакала и я тоже. В газетах про­сто было написано: немцы с Поволжья выселяются. Я помню, мать вечером приехала с колхозного поля, когда подъехала к дому, шутила, смеялась с женщинами, а я уже знала, что в газетах этот приказ пришел. Я подошла к телеге и говорю: «Мама, ты что так смеешься? Она говорит: «А что?» Я: «Мама, нас выселяют». «Как?» «В газетах написано». Она сразу села на крыльцо и расплакалась. Конечно, плакали люди. Тяжело им сперва показалось. И в Сибирь мы приехали: ой-ой, куда это мы попали! Без привычки-то, конечно! А теперь это все позади, и привычны стали ко всему».

Информация и фото

предоставлены жителями

Туруханского района

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи.

6